Нет величия там, где нет простоты, добра и правды

53

Нет величия там, где нет простоты, добра и правды.

Нет величия там
Преподобный Серафим Саровский. Икона. Последняя треть 19 в. Мастерская Серафимо-Дивеевского монастыря.

Что бы ощутить вкус истинно христианской свободы надобно возвращаться к простоте во Христе. Такие попытки неоднократно предпринимались святыми на протяжении веков.

Мы остановимся на преподобном Серафиме Саровском. Он сердцем горел о том, чтобы воскрешать благочестие древней, неразделенной Церкви; старался быть ближе к народу словом и делом. Его встречи с людьми носили характер не законнических поучений, но дух любви Божией обитал там. Он старался повторять апостольские агапы и первохристианские «вечери любви», на которых преподавал пришедшим сухарики и вино — прообраз Тайной Вечери Господней.

Арзамасский преосвященный Арсений старался повелевать тем, кто имел всю полноту Духа Святого. Он, приказывал преподобному, не давать вино и хлеб посетителям, чтобы не было похоже на Причастие, а это и было именно древнее Причастие. Из консистории в свою очередь приходило повеление одно за другим причащаться Святому в храме, а не в келлии. О сем свидетельствуют рассказы его многочисленных посетителей. Но дело Серафима не остановилось. Сухарики и сейчас во вновь открывшейся Дивеевской обители сушат и раздают богомольцам.

О, есть неповторимые слова,
Кто их сказал истратил слишком много, Неистощима только синева Небесная, и милосердье Бога.

Физические хлеб и вино, незапретимы и неуничтожимы, они есть основной продукт поддержания жизни, доступный всем. “Я, есть хлеб жизни… Жаждущий грядет ко Мне и да пиет.” И это, устроил Бог, Который на светоумных престолах почивает, зная злобу и претительство человеческое. Самое необходимое и доступное.

Нет величия там, где нет любви

Во вселенской Христианской Церкви, в ее проявлениях и формах, будь то католической, православной, или протестантской, где проповедуется Христос, как Спаситель и освободитель от рабства греха и смерти, принесший своим учением начала Евангельской свободы, на богослужениях в нарочитые дни преподносится чаша с вином и блюдо с хлебом. “Сие творите в Мое воспоминание”. И совершают последующие христианские роды и будут совершать это великое Таинство Причастия Господня.

Когда я, это в Кременчуге 80х годов, бывал на собраниях иоаннитов (последователей и почитателей “дорогого батюшки” — как они называли Iоанна Кронштадтского, некоторые из них старейшего и преклонного возраста дожили до начала 90-х годов XX столетия и в частности Евфимия), то я был свидетелем как на поминальной трапезе, устроенной ими в день кончины “батюшки” 2 января возносилась чаша с фотоизображением Iоанна Кронштадтского, в которой была просфора с вином. Она обносилась по кругу и каждый брал ложечкой свою часть. Это и было очень похоже на Причастие первых, древних, гонимых христиан, но живших в наше, последнее, но, тоже гонимое советское время.

Ясней и короче: принятие хлебной или любой пищи с молитвой, которое духовно единит людей – уже есть евхаристия. Недаром престол в литургическом чине еще именуется трапезой. По окончании трапезы мы произносим высокие слова благодарения. Евхаристия с греческого значит – благодарение, а благодарение и есть — евхаристия: «Благодарим тя Христе Боже наш, яко насытил нас земных твоих благ, не лиши нас и небесного твоего царствия…»

Нет величия там, где нет тишины.

Аввакум Давиденко

Подписаться
Уведомить о
guest
0 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии